А вокруг — тишина. В барнаульской коррекционной школе

А вокруг - тишина. В барнаульской коррекционной школе

А вокруг — тишина. В барнаульской коррекционной школе глухих детей учат петь и танцевать

На прошлой неделе Дмитрий Жуков, молодой хореограф, выпускник АГИиКа, пришел устраиваться на работу в школу для глухих и слабослышащих детей. После пробного занятия, кажется, немножко растерялся, но думает, что работать будет интересно:

“Дети очень умные, талантливые, — говорит он. — Такое ощущение, что они слышат музыку, чувствуют ритм. За очень короткое время я получил много новых ощущений”.

Ручная работа

Любовь Поддубнова, директор краевой специализированной (коррекционной) школы, пристально вглядывается в каждого, кто переступил порог этого учебного заведения. “Здесь нет места посторонним, — объясняет она. — Эти дети требуют искреннего внимания и огромной любви. Они такие открытые! И не каждый человек сможет здесь работать!”

Классы в этой школе крошечные — пять-шесть человек в каждом. Кабинеты дефектологов оборудованы спецаппаратурой, чтобы достучаться до каждого малыша, подарить ему звуки или хотя бы объяснить, что значит “слышать”. На стене перед партой для индивидуальных занятий — зеркало. Малыш видит себя, преподавателя, и повторяет за ним. Четкость артикуляции отрабатывается годами. Это один из главных моментов в развитии слуха и постановке речи. И путь к общению, которого так сильно не хватает глухим людям.

— У них есть свой, жестовый язык, — рассказывает Любовь Поддубнова. — И все наши преподаватели обязательно должны его знать. Пусть не в совершенстве, но знаний должно быть достаточно, чтобы можно было поговорить с ребятами. Первое, что делает новый учитель в нашей школе, — учит азбуку жестов.

Жест вместо голоса

Дети в коррекционной школе окружены любовью и вниманием. Для них работают девять кружков, в том числе — пения и танцев. Сейчас здесь, как и во всем неслышащем мире, готовятся к большому юбилею — 80-летию Всероссийского общества глухих (ВОГ), который отпразднуют в середине ноября. Ребята поют и танцуют под музыку, которой не слышат. Петь их учит Наталья Иванова. Танцевать учила молодая талантливая Татьяна Тубодаева. Сейчас она в декретном отпуске, поэтому срочно пришлось искать замену. “Мы подняли на уши полгорода, чтобы найти подходящую кандидатуру”, — говорит Наталья Ермакова, завуч коррекционной школы.

Научить глухого танцевать — дело непростое. Петь — фантастика!

— Сначала мы учим текст, объясняем каждое слово, учимся чувственно — мимикой и жестами — сопереживать герою, — объясняет Наталья Иванова. — Я подолгу занимаюсь с каждым ребеночком. Потом мы идем к зеркалу и начинаем отрабатывать артикуляцию. Важно, чтобы смысл слов песни прошел через ребенка, чтобы его потом поняли зрители — и те, что слышат, и те, что нет. На разучивание одной песни может уйти от двух недель до полугода!

Песня глухого — мини-спектакль. Когда звучит фонограмма — незаметно ни чуточки, что что-то не так. Их слух, их музыка, их ритм в этот момент — преподаватель, который дирижирует мини-спектаклем из зала.

Здравствуйте!

В школе для глухих и слабослышащих нет места тишине. Дети общаются, шумят, играют, учатся. Да, чтобы окликнуть приятеля, который отвернулся, им нужно дотронуться до него, обратить на себя внимание. И чтобы сказать “Здравствуйте!” или “До свидания!”, обязательно нужно посмотреть друг другу в глаза.

Эти дети учатся, чтобы быть ближе к миру.

Глухой и слабослышащий ребенок не может усвоить объем информации, который с легкостью схватывают слышащие дети. Основное общее образования (девять классов) они получают в течение 12 лет. Чтобы получить среднее, нужно учиться еще три года.

Коррекционную 12-летку оканчивают в 18-19 лет. В это время уже пора определяться с профессией, будущим местом работы.

Во время первых 12-ти лет детей на выбор обучают нескольким нехитрым специальностям — плотника, швеи, парикмахера. Три последних года на пути к среднему образованию проходят в специализированной вечерней школе.

Высшее образование получают единицы. Для глухих и слабослышащих людей в России есть лишь пять высших учебных заведений, четыре из них — в Москве. Ближе всего к нам — специализированное отделение при Новосибирском техническом университете, где можно выучиться на программиста. В Барнауле глухим доступны лишь некоторые техникумы и училища.

Трудоустройство — большая проблема. Раньше для них создавали рабочие места, они сотнями работали на моторном и станкостроительном заводах, Трансамаше, в учебно-производственном предприятии ВОГ, на фабрике “Прогресс”. Сейчас там трудятся лишь те, кто устроился еще в советское время, — новичков принимают очень редко. По статистке, из 13 миллионов глухих и слабослышащих людей в России трудоустроены только 10%.

История от сурдопереводчика краевого отделения ВОГ Галины Романчовой:

— Увидела объявление. набирают людей в рыбный цех. Повела туда глухого. Директор без долгих предисловий отрезал: “Мы уже набрали людей”. Открываю газету на следующей неделе — вновь это объявление. Идем опять. Директор в ярости: “Вы что, не поняли. Мы уже набрали людей!” — “А как же объявление?” — “Оно ошибочно”.

Ошибочно объявление выходило еще полгода… И мы снова туда сходили. В этот раз директор спросил: “Зачем мне глухой? Как я буду с ним разговаривать?” О Господи, думаю… Вы его на работу берете или для того, чтобы с ним разговаривать?

Тяжело им сегодня очень. Мест, куда их берут, раз, два и обчелся… Спасибо могу сказать только чугунолитейному цеху моторного завода. Труд там каторжный, но люди имеют возможность работать и получать деньги.

Для общения со слышащим миром глухим людям нужна помощь. Они не могут самостоятельно сходить в поликлинику, в ЖЭУ, к юристу, в суд.

Казалось бы, мелочь — будильник. Но как его “услышать”, если он специально не оснащен источником света или вибрацией? То же самое с дверными звонками, телефонами. Настоящее спасение для них — сотовые телефоны. Многие операторы связи ввели отдельные тарифы для глухих и слабослышащих людей. Например, у “Билайна” есть тариф “Со-общение” с выгодными ценами на SMS. Перейти на него можно, предъявив в офисе оператора удостоверение ВОГ или удостоверение инвалида по слуху и справки ВТЭК (врачебно-трудовой экспертной комиссии).

В магазин глухие и слабослышащие люди ходят с заранее написанными записками.

В советское время была норма: на одного сурдопереводчика — 25-50 глухих и слабослышащих. Сегодня в крае таких людей — около четырех тысяч. Профессиональных переводчиков, владеющих языком жестов, — всего четыре-пять. В России — около 900. Единственный центр, который готовит переводчиков, находится в городе Павловске под Санкт-Петербургом.

Зарплаты у сурдопереводчиков мизерные — около трех тысяч рублей. Большинство из них — люди пожилые. Профессия вымирает. “Галина Романчова работает переводчиком 41 год, я — 40, — рассказывает Любовь Поддубнова. — Нас становится все меньше, а молодые люди в профессию не приходят. Никто не хочет жить на такую зарплату”.

“Я хочу помогать глухим, — говорит Галина Романчова. — И часто за свой счет езжу по районам, если есть необходимость”.

Сейчас разрабатывается федеральный закон о внесении изменений и дополнений в федеральные законы “О языках народов мира” и “О социальной защите инвалидов Российской Федерации”. Жестовому языку хотят придать официальный статус. “Мы все этого ждем, — говорит Галина Романчова. — Но не знаем, сколько это еще будут обсуждать и что после этого изменится. Язык жестов так же, как и обычный язык, постоянно меняется. А мы уже лет десять не были на курсах повышения квалификации”.

“Страна глухих”

Место, куда мечтают попасть многие глухие и слабослышащие люди, — это Московский государственный специализированный институт искусств. И если посчастливится — стать актером театра мимики и жестов.

Режиссер этого театра Роберт Фомин окончил коррекционную школу в Барнауле. Затем выдержал конкурс в этот институт, окончил его, поступил в аспирантуру. Сейчас преподает и одновременно ставит спектакли в театре, где вместо звуков — пластика и жесты. Роберт сыграл в фильме “Страна глухих”, консультировал актеров, снявшихся в нем.

В прошлом году этот же институт окончила еще одна выпускница барнаульской школы — Оля Мельникова. Но в театр она не попала — в труппе нет вакантных мест.

Продолжают обучение в институте искусств барнаульцы Саша Солдатов и Оля Вологжина. Найдется ли им место в театре жестов? “Это очень редкие случаи, — говорит Любовь Поддубная. — Туда берут лишь очень талантливых ребят. Но, надеюсь, у наших выпускников это получится. У Оли прекрасная пластика, и она просто красавица!”

На голодном пайке

Глухие и слабослышащие люди в нашем обществе “голодают” от отсутствия развлечений. Сурдоперевод или хотя бы бегущая строка на экране телевизора — редкий случай. В клубе ВОГ в Барнауле на Песчаной, 118 каждый четверг — информационный день. Здесь рассказывают о главных событиях в стране и в мире за неделю. “Вы бы видели, как они потом все это между собой обсуждают, как радуются каждой крупинке информации! — говорит Галина Романчова. — Они очень жалеют, что исчезли с экранов новости с сурдопереводом. Что уж говорить о фильмах! Их выпускают, но купить кассеты или DVD можно только в Москве. Нашу скудную фильмотеку многие пересмотрели уже по нескольку раз”.

Галина Романчова: “Жестовый язык намного беднее, чем обычный. Вот мы, к примеру, можем сказать книга, книжечка, книжонка. А у глухих — просто книга. И все. Ласкательных слов нет”.

Роберт Фомин, режиссер Московского театра мимики и жестов, в интервью “Вестям”: “Хочешь — не хочешь, но факт есть факт: жест более эмоционален, он вызывает бурю эмоций. В жесте участвует мимика лица. А голос — ну что голос? Там только интонация. А у нас руки — наша интонация. А голос может быть только ниже или выше”.