Кельнский Новый год. Как Германия оказалась беззащитна

Кельнский Новый год. Как Германия оказалась беззащитна

Кельнский Новый год. Как Германия оказалась беззащитна перед своими гостями

Привокзальная площадь в Кельне стала ареной массового преступления

Организованные нападения мигрантов на женщин вылились в Германии в новые споры о политике массового приема беженцев

Жители небольших городов земли Северный Рейн Вестфалия, приезжавшие 31 декабря в крупнейший город региона Кельн для традиционного уличного празднования Нового года, сразу за дверями вокзала натыкались на исключительно необычный и неприятный прием.

У выхода из центральной железнодорожной станции толпились сотни мужчин выходцев с Ближнего Востока и Северной Африки. Разбившись на группы по 10-20 человек, они вели настоящую охоту на девочек, девушек и женщин, прибывающих поездами.

Своих жертв восточные мужчины обступали плотным кольцом, после чего начиналась экзекуция: сначала у немок отбирали сумочки, драгоценности и мобильные телефоны, после чего сдирали с них одежду, включая нижнее белье, и беззастенчиво лапали всей толпой. Отчаянные, но тщетные крики о помощи только веселили и раззадоривали нападавших. Некоторых своих жертв они пытались тут же на площади склонить к оральному сексу. Против сотен молодых мужчин полиция ничего толком сделать не могла. Более того, нападению подверглась даже одна женщина полицейский волонтер.

На самой привокзальной площади, которая плавно перетекает в площадь у знаменитого Кельнского собора, творился хаос. те, кому надоело домогаться женщин, запускали фейерверки в сам собор, а также в толпу горожан перед ним. Судя по видео с места событий, царила атмосфера агрессивного веселья: устроители всего этого действа на несколько часов действительно захватили центр города, вытворяя там все, что заблагорассудится.

Предварительные итоги Нового года в Кельне такие: около сотни женщин написали заявления о грабежах, нападениях и агрессивных домогательствах в полицию. Одна пострадавшая заявила об изнасиловании. При этом местные правоохранительные органы призвали нести заявления всех пострадавших: они полагают, что нападений могло быть больше, но не все хотят вновь переживать все это даже и в воспоминаниях. Многие жертвы преступников были вынуждены обратиться к медикам из-за серьезных синяков на груди и ягодицах, а также из-за пережитого психологического шока.

Но главным неприятным следствием для общества стали даже не массовые преступления (они, к сожалению, случаются везде), а реакция властей и прессы на события в Кельне. Четыре дня после Нового года о произошедшем сообщали лишь небольшие местные СМИ, а городские, земельные и федеральные власти делали вид, что ничего особенного не произошло. После десятков преступлений были задержаны пять человек, троих из которых почти сразу отпустили.

Простое честное описание новогодней ночи в Кельне для нынешней Германии это дело рискованное. Если бы кто-то один взялся сообщить, что толпа из тысячи иммигрантов организованно устроила настоящий террор немкам, то сообщивший человек (или организация) тут же, моментально, был бы обвинен в ксенофобии, нетерпимости, разжигании ненависти и причастности к правым радикалам. А это, в свою очередь почти автоматический конец карьеры и репутации.

Ситуация изменилась только благодаря очевидцам и социальным сетям, куда эта история попала и зажила собственной жизнью, начав обрастать все более дикими подробностями, порой выдуманными. За несколько дней Кельнский Новый год, а также молчание прессы и властей стали одной из наиболее обсуждаемых тем в немецких блогах, поэтому делать вид, что все нормально, более было невозможно.

На роль человека, который позволит выйти истории на общенациональный уровень, лучше всех подходила бургомистр Кельна Генриетта Рекер. Во-первых, она, как глава местной власти, имеет непосредственное отношение к произошедшему. Во-вторых, бургомистр широко известна всей Германии своей левой, проиммигрантской позицией: она была в числе тех, кто призывал немцев не бояться беженцев и принимать их с распростертыми объятиями. Немаловажно и то, что за свои убеждения она едва не заплатила жизнью: осенью на нее с ножом набросился ультраправый экстремист, нанеся ей несколько ранений. Никто не решился бы обвинить Рекер в ксенофобии и разжигании ненависти.

Но она все равно действовала крайне аккуратно, избегая идентификации нападавших в Кельне по национальности, гражданству или религии. Спустя четыре дня после Нового года мэр созвала экстренное(!) совещание с руководством полиции, на котором потребовала проведения тщательного расследования и наказания всех виновных. Как только отмашка от Рекер была получена, к освещению истории подключились общенациональные СМИ, полицейские начальники, земельные и федеральные власти, включая канцлера Ангелу Меркель.

Все они дружно осудили кельнских преступников и в один голос повторили слова Рекер о расследовании и наказании. Но на немой вопрос общества о том, как так вышло, что четыре дня историю пытались замести под ковер, внятного ответа так и не последовало. Ибо ответы, очевидно, не понравились бы никому.

Рекер, Меркель и их политические союзники вложили почти весь свой политический капитал в обещание нового старта для Германии, напрямую связанного с прибытием миллиона беженцев. Суть их позиции примерно такова: стареющее население страны требует все новых рабочих рук. Поэтому наплыв беженцев это не столько проблема, сколько шанс на экономический рывок и моральный рост общества, его общей толерантности, солидарности и способности к состраданию. Несмотря на растущую критику справа, Меркель и Рекер и подобные им политики продолжают гнуть свою линию, так как признание ее провала нанесло бы сокрушительный удар по их карьерам.

И в этой ситуации новый старт получился не совсем таким, как о нем мечтали. Вместо экономического роста и интеграции массовые нападения на женщин, грабежи и изнасилования. В процессе разбора кельнской истории выяснилось, что она была не единична: нечто подобное под Новый год происходило в Гамбурге, Штутгарте и других городах поменьше. Более того, в обществе растет подозрение, что власти ради сохранения стабильности сознательно приукрашивают статистику по преступлениям, совершенных мигрантами. Особенно это касается преступлений сексуального характера. Случаи агрессивного домогательства порой даже не регистрируются.

Два примера: в Баден-Вюртемберге как минимум одной больнице пришлось нанять охрану, чтобы защищать женщин врачей и медсестер от приставаний со стороны пациентов-беженцев. В Баварии один из ночных клубов просто закрыл двери для посетителей с Ближнего Востока после потока жалоб на них от посетительниц-немок. В полиции эти и подобные им случаи даже не квалифицируются как преступления, иначе официальная статистика стала бы выглядеть совсем пугающе.

Более того, в местной прессе уже появлялись сообщения о том, что изнасилования детей беженцев, совершенные такими же соискателями убежища, иногда даже не попадают в статистику.

По данным Reuters, немецкий профсоюз полицейских совместно с организациями по защите прав женщин совместно обвинили власти страны в попытках скрыть истинный размах бедствия. При этом авторы обращения прямо указали на то, что политическое руководство изо всех сил старается поддержать у граждан иллюзию безопасности, чтобы не вызвать негативных чувств к беженцам.

Центральные СМИ, опасаясь обвинений в ксенофобии, также неохотно рассказывает о таких историях, что породило в Германии презрительный термин Lugenpresse (лживые медиа). Обычно его используют в отношении тех СМИ, которые из благих соображений политкорректности что-то недоговаривают или приукрашивают. История в Кельне в каком-то смысле вскрыла гнойник, который власти и Lugenpresse долго и усердно припудривали и маскировали. Вытекшая наружу неприглядная правда вызвала первый в стране крупный скандал, связанный с мигрантами и их проблемами. Многим стало ясно, что замалчивать происходящее уже просто невозможно: неприятности сами собой никуда не улетучатся, с ними придется бороться, причем весьма жестко. Видя колоссальный запрос на правду со стороны общества, полиция и СМИ не будут мариновать потенциальный второй Кельн четыре дня история станет общеизвестной моментально.

Это ставит Ангелу Меркель и ее соратников перед неприятным выбором. Во-первых, они могут продолжать делать вид, что ничего особенного не происходит, что Кельн это единичный случай. Такая политика на время отодвинет масштабный кризис, но одновременно она будет подогревать теории заговора (власти все скрывают. ) и, как следствие, популярность ультраправых партий и движений.

Во-вторых, правительство Германии может открыто признать, что бесконтрольный прием беженцев и мигрантов обернулся существенными проблемами, о которых ранее не подумали. А выдвинутый Меркель лозунг Мы справимся! сейчас принадлежит, скорее, области благих пожеланий, а не объективной реальности. Это, однако, станет прямым признанием поражения и почти неизбежно приведет к смене власти в стране.

Сейчас в Берлине принято некое промежуточное решение: с одной стороны, будет усилена борьба с преступностью в рядах иммигрантов, с другой стратегическая линия на их прием объявлена верной. Это, вероятно, могло бы помочь, если бы беженцев было несколько десятков тысяч. Но среди миллиона прибывших только в 2015 году, как и в любой большой группе людей, обязательно найдутся свои негодяи, поэтому повторение кельнского Нового года в той или иной форме и пропорции это лишь вопрос времени.

Кстати, в самом Кельне власти решили ответить на массовые нападения на женщин Маршем мира. Видимо, расчет строится на том, что нападавшим станет стыдно, и они исправятся. Успехов!